Доктрина буддизма поддерживала светскую монархическую власть, и Индийские правители очень скоро это осознали. Не зря же при царе Ашоке (268–231 г до н. э.), правителе империи Маурьев, буддизм стал государственной религией. А уж веротерпимость буддизма является примером для всех религий. Хотя, естественно, приверженцы буддийского учения отстаивают его в горячих спорах и диспутах, однако таких понятий, как войны за веру, крестовые походы или «джихад» в буддизме не наблюдалось. Как не наблюдалось и преследования еретиков, не поддерживающих «генеральную линию». Впрочем, этих «генеральных линий» то же было немало, а уж их ответвлений и подавно. Это и привлекало простого человека к этой мирной и всепонимающей религии.
Царевичу шёл шестнадцатый год. Самое время для женитьбы. Однако Шуддходана был в растерянности: Сиддхартху больше интересовали медитации, чем девушки. Однако, полагаясь на разум сына, он решил с ним серьёзно поговорить. И отец направился в покои сына, так как в саду его пока не было видно.
Царевич писал, задумчиво глядя в окно, однако по его взгляду было видно, что видит он не прекрасные деревья, растущие там. Шуддходана окликнул его.
– Сын, тебе уже шестнадцать лет. Пребывать более в праздности не имеет смысла. Ты должен исполнять свои обязанности. Ты должен жениться.
Сиддхартха поднял на отца взгляд. Похоже, вопрос смутил его. Видимо, царевич и не задумывался о том, чтобы завести семью.
– Так поступают все. Это наш долг, – добавил царь, видя неуверенный взгляд царевича. Сиддхартха надолго задумался. Наконец он произнёс:
– Хорошо, отец. Только невесту выберете вы.
Теперь настала очередь задуматься Шуддходане. Царевич согласился стать мужем, однако поди найди жену на его вкус! Где же теперь найдёшь жену на его вкус! Впрочем, на примете у Шуддходаны была одна девушка. Звали её Ясодхира. Вот уж, правда, красавица – под стать его Сиддхартхе.
Однако отец Ясодхиры, знаменитый кшатрий, не пожелал отдавать свою дочь, не испытав зятя. И Шуддходана устроил игры, на которых царевич должен был показать свою удаль.
Царь не волновался: в свои шестнадцать Сиддхартха обладал крепким телом, точной рукою и острым умом. Трудно было найти в его царстве более меткого лучника, более искусного борца и более искушённого в науках учёного. К тому же царевич прекрасно пел и умел играть на десятках музыкальных инструментов. Да и девушки были от него без ума. Так что готовится к испытаниям можно было с лёгким сердцем.
И, тем не менее, в день соревнований царь волновался. Да и как было не волноваться, если соревноваться с его сыном прибыли самые сильные, самые красивые и самые умные юноши со всего Капилавасту!
В числе первых были испытания в науках. Однако тут царевичу даже не пришлось в них участвовать: его старый учитель, Висвамитра, во всеуслышание заявил, что это было бы пустой тратой времени. Разве не сам Сиддхартха, будучи ещё ребёнком, учил его древним, ныне забытым стилям письма? Перечить признанному авторитету не стали. В математике же царевич также испытания не были проведена по всей строгости. Царевич, опережая экзаменаторов, задал своему главному сопернику один каверзный вопрос, и тот в смущении покинул арену.
– Странно. Вопрос-то лёгкий… – как бы про себя сказал царевич, и тут же обратился к собравшимся: – я готов. Спрашивайте меня!
Однако это было пустым делом. Даже сам судья, учёный кшатрий Арджуна, не мог постичь мгновенной логики принца: ведь тот давал ответы порой быстрее, чем заканчивали читать вопрос. Но отвечал царевич чётко и правильно. Наконец Арджуна поднял руку:
– Довольно! Учёность Сиддхартхи, сына Шуддходаны, царя Капилавасту, не подлежит сомнению. Я объявляю его победителем. И, обращаясь к самому царевичу, добавил: – я поражён твоими знаниями. Воистину, давно я не видел юношей, более способных, чем ты.
В устах скупого на похвалы Арджуны это был хвалебный гимн.
Когда наступил черёд физических упражнений, царь стал волноваться сильнее. Да, в науках царевич преуспел, но ни сложением, ни ревностью в тренировках он не мог сравниться с теми воинами, которые пришли теперь соревноваться с ним. Мощные фигуры, мускулистые, атлетические торсы, железные узлы мышц – великолепие силы так и играло в этих телах. По сравнению с многими фигура Сиддхартхи казалось хрупкой, хотя царевич вовсе не был изнеженным и слабым.
Первыми шли соревнования по стрельбе. Принесли луки, расставили мишени. Взял лук и Сиддхартха. Рядом с ним стоял великолепный, широкоплечий атлет, выше него на голову, руки которого были не тоньше бёдер Сиддхартхи. Он снисходительно посмотрел на принца, казавшегося рядом с ним мальчишкой. По команде натянули луки. И вдруг раздался треск – это лук Сидхартхи сломался, не выдержав натяжения. Царевич смущённо улыбнулся и протянул лук помощнику. Ропот удивления пробежал по толпе зрителей. Сломать лук – ведь для этого нужно обладать огромной силой! А царевич вовсе не казался богатырём. Принесли лук покрепче. И снова команда – и крепкий лук ломается надвое. Что делать? Пришлось бежать за самым старым луком, которым практически никто не пользовался. Он лежал в сокровищнице дворца с незапамятных времён, и все считали, что этот лук не предназначался для стрельбы: уж слишком тугой была его тетива, слишком тяжёлым он был, чтобы можно было им воспользоваться. Но уж этот-то лук не сломает не один человек! Царевич с удовольствием взвесил лук в руках, с видимым усилием натянул тетиву, – и выстрелил мимо мишени. Стрела со свистом умчалась вдаль, туда, где, едва различимое взглядом, стояло одинокое дерево. Толпа зрителей кинулась к этому дереву, всем не терпелось увидеть, возможно ли в принципе попадание в столь дальнюю мишень.
Другое по темеРелигии древней Индии
Казалось бы, трудно представить более «религиозную» религию,
чем ислам, буквально пронизывающую своими догматами, обрядами, нравами и
традициями культуру и образ жизни народов и стран, где эта развитая
монотеистическая система ...
|